Я просидел у окна еще полчаса, вот так сидел и смотрел на нее, пока не услышал мамин зов: ужин на столе, а я еще руки не мыл и вообще почему я не в полной боевой готовности? Руки я и вправду не мыл, а насчет боевой готовности… Дженни снова пошевелилась.

За едой отец завел разговор про учебу, что я обязательно заработаю стипендию со следующего лета, а мама стала выпытывать, что входит в обязанности школьного старосты, этот разговор я мог поддерживать, не думая, а мысли все возвращались к лежавшей в саду Дженни. И как только мне такая чушь лезет в голову? Ей же всего тринадцать лет, как же я могу? Нет, не могу, и не по соображениям морали, не могу физически. Ее спальня находится в боковой стене их дома, окно смотрит прямо на нас. А что, если забраться на крышу, а она забудет задернуть занавески, и я, пусть мельком, но увижу ее всю, всю целиком, или части целого, дразнящие и манящие… Нет, не могу. Тайком лезть на крышу, сидеть там и караулить… Мерзнуть ради того, чтобы пощекотать нервишки Большому Джону, чтобы украдкой взглянуть на нее?

– Келвин, ты не слушаешь.

– Извини.

– Сынок, ради Бога, будь повнимательнее, когда с тобой говорит мать.

Его усы махнули мне, словно в знак согласия.

– Извини, отец.

– Ты всегда извиняешься, когда уже поздно.

Его усы чуть подрагивают, когда он открывает рот… и у нее так же, когда она шевелится?

Мама вмешивается: оставь ребенка в покое. Тут они начинают препираться.

– Папа?

– Не перебивай, когда мать говорит.

– Ну, Джордж. – Мама укоризненно смотрит на него, вздыхает. – Что ты хотел сказать, Келвин?

– Я вот что подумал: у меня через месяц день рождения, а ты сама говорила, что хорошо бы мне найти полезное хобби. Как насчет астрономии? Американцы высадились на луну. Спутниковая связь. Подарите мне телескоп, а?

ГЛАВА 3

Школа у нас была средненькая, я был единственный, кто в этом году претендовал на университетскую стипендию.